Аннотация к статье. В статье впервые ставится вопрос о конкретном содержании эпического времени в литературе древней Месопотамии. На основании анализа двух групп клинописных источников — эпических произведений и комментаторской литературы — проверяются три теории эпического времени (М. М. Бахтин, Я. В. Васильков, Н. Фрай). Установлено, что в случае каждого из рассмотренных текстов существует конкретное календарное время, в котором разворачивается действие эпоса. Зачастую эпос является частью праздника. В частности, шумерский эпос о подвигах Нинурты приходится на месяц Аййару (апрель-май). Вавилонский эпос «Энума элиш» связан с первым месяцем календаря Нисанну (март-апрель). События эпоса о Харабе охватывают целое полугодие с указанием на самые значительные дни каждого месяца. В статье приводится новый аргумент в защиту гипотезы Г. Раулинсона о соответствии таблиц эпоса о Гильгамеше и знаков зодиака. Выдвигается гипотеза о календарном характере эпоса об Эрре. В результате анализа приведенных данных становится понятно, что временем
месопотамских эпических текстов является не какое-то неразличимое абсолютное прошлое, а время культового календаря. В полном соответствии с классификацией Василькова мы видим в самых ранних эпических текстах представление о вечном возвращении и связанные с ним космогонические мифы. Что же касается эпоса о Гильгамеше, то заложенный в нем диалог
архаического и героического времен способствует соотнесению жизни главного героя с путем солнца на протяжении года. Точно так же подтверждается и теория Н. Фрая: мы отчетливо видим соотнесение сезонов года и эпических сюжетов. Однако уникальность месопотамского материала в том, что эпическое время здесь буквально соотнесено с ритуалами и имеет точные датировки вплоть до дней. Вопреки мнению Бахтина, эпос древней Месопотамии призван выразить не национальное начало, а смену времен года и связанную с этим смену адаптационных моделей коллективного поведения. Эпический мир не отделен от современности, потому что современность пребывает в кругу постоянно повторяющихся событий, и в этом кругу даже катастрофы рассматриваются как временные явления, занимающие свое небольшое место в структуре мирового порядка.